Маленький студенческий сибирский городок. Его называют самым европейским городом России, сравнивают с Петербургом и любят практически все, кто здесь побывал: те, кто здесь учился, те кто приезжал в гости. Из Томска вырастаешь, и когда начинаешь узнавать практически все лица на улице, хочется дальше. Но уехавшие не перестают ценить и любить его, остающегося, словно плюшевый медведь с оторванной лапой, в детстве.
Томску 400 лет - старичок. Он, словно рыба, запутавшаяся в снастях, окутан реставрационной сеткой, повсюду мажут, красят, подновляют. И после долгосрочных ремонтных работ Томск представляется сошедшим с яркой сказочной книжной страницы. Эту дату нужно отметить, поздравить, признаться в любви.
Программу праздника разделили на три дня, так честнее: прошлое (которому нужно отдать дань), настоящее (то, что совсем рядом) и будущее (такое манящее и яркое). По всему городу смонтировали праздничные площадки, повесили разноцветные флаги и огромные вязанки шаров, созвали творческие коллективы со всей страны, закупили пиротехнику для фейерверка, добавили лишний выходной и ждали- ждали этих трех дней, по меньшей мере три года.
Заспанная и взлохмаченная появляюсь на кухне, мама пьет чай под мерное журчание радиоприемника, говорит:
- Ксюш, слышишь, школу в Беслане захватили.
Какая школа, какой Беслан с утра? И вообще я уже день как студентка! Смысл слов доходит только позже, когда детей не отпускают, когда лишают воды и еды, а по телевизору неизменно транслируют серьезные лица КГБшников и скорбные - родственников детей. И ты плачешь, плачешь от непонятной странной боли, которая не сводится к ушибу коленки или ссоре с другом, это какая-то мировая скорбь, глубокая, всепоглощающая.
Ты знаешь, с лицом полным тайны и негодования говорит уже как минимум пятый за день человек в дни нашего юбилея готовятся теракты, мне из совершенно конфиденциальных источников (мама, папа, брат - милиционеры) сообщили, что уже несколько взрывных устройств нашли - слухи расползаются с чудовищной быстротой, официального подтверждения, ровно как и опровержения, не имеется, но паника охватывает город. Праздник будет. Праздник ждали, только идти на него хочется все меньше.
Взрывы в бесланской школе. Из залов выносят обнаженных детей, власти хвастаются, что почти все террористы убиты, и виновато опускают глаза, говоря о погибших, которых день ото дня становится все больше. И ты вспоминаешь как давно когда-то, ты шел с цветами в первый класс, ты был рад той новой жизни, которая раскрывалась перед тобой, а после торжественной линейки ел вкусный торт и получал поздравления от взрослых. А для тех бесланских ребятишек, все закончилось, так и не начавшись, и ты снова плачешь.
Разбирают, сооруженные на улицах города сцены, снимают шары, спускают флаги, не будет праздника, к которому готовились три года, не будет фейерверка и звезд эстрады. Все согласны, как можно праздновать, когда умирают дети?
И мы идет на митинг туда, где должны были выступать приглашенные гости. Мы не готовили плакатов, но мы, первокурсники знаем, что должны быть там, должны сказать себе и всем, что мы не боимся, что нам небезразлично, происходящее в НАШЕЙ стране, мы голосуем за отмену моратория на смертную казнь, потому что есть те, для кого нет прощения, они лишили бесланских детей жизни, мир спокойствия, а нас - долгожданного праздника.
« return.