В это время всегда гуляет кто-то из соседей, обычно с большой или маленькой собакой. В нашем доме живут молодой чао-чао, бульдог и болонка, так что иногда можно видеть кого-то из них, резво бегающими по площадке, а иногда всех вместе.
Осенние солнечные лучи играют на стене завода напротив. Нам до сих пор непонятно, что же на нем производится, потому что никого никогда там не видно. Есть семейное подозрение, что когда-то завод был военным и выпускал что-то, непосредственно связанной с обороной страны. Теперь он кажется совсем вымершим.
Это - Россия. Большая, необъятная, могучая страна, занимающая шестую часть суши, и в тоже время маленький дворик сталинского дома и неработающего завода, где детвора играет в классики, а взрослые мужики ремонтируют ржавые машины.
Я возвращаюсь в комнату, потягиваюсь и открываю форточку, которая жутко грохочет потому что, как обычно, заели старые пружины. По Московскому проспекту в сторону центра города с шумом несутся машины, ни на минуту не прекращается их жужжание. Издалека слышны звуки «сирены» и жесткий голос из громкоговорителя просит освободить дорогу. Колонна правительственных машин объезжает Триумфальную арку Московских ворот и везет очередную «шишку», навещающую северную столицу по служебным делам, в мэрию.
Каркает ворона. Это наша знакомая. Она давно облюбовала дерево напротив наших окон и почти все время сидит на нем или с серьезным видом гуляет рядом по газону. Мне нравиться думать, что ворона тоже узнает меня и здоровается или выбирает себе «форд» в фирменном магазине на первом этаже.
Это - Россия. Голос президента, рев самолетов, грохот салютов и выстрелов одновременно с карканьем вороны и шелестом листвы.
В нашем районе по утрам пахнет свежим кофе. Создается впечатление, что люди, собравшись у своих подъездов, маленькими чашечками пьют кофе по-турецки. На самом деле, это не так. Просто недалеко работает пищевой завод, где, наверное, изготавливается что-то из зерен южного кофейного дерева.
Выходя на кухню, чувствую, что старая плита опять оказалась не на высоте – чуть-чуть пахнет газом. «Сталинский дом» считается молодым только при сравнении с домами 19 века Петроградской стороны, в этом случае сороковые годы нашего века становятся такими близкими, закончившимися буквально вчера.
В коридоре в воздухе висит дуновение французских духов, которыми, как обычно, перед уходом на работу подушилась сестренка. Она встает совсем рано, потому что смена в поликлинике начинается в восемь, к этому времени перед дверью ее кабинета выстраивается очередь жителей Приморского района, страдающих от зубной боли.
Это- Россия. Запах сырости, бензина, газа, пороха на фоне духов «Атраксион», купленных для сестренки в дьюти-фри заморского аэропорта.
Я включаю конфорку и ставлю на плиту армянскую джазву. Здороваюсь с папой, который выглядывает из ванной. В это же время в институте мама начинает свою лекцию по математике для студентов 3 курса, а сестренка надевает хирургический костюм, который еле-еле успела прогладить с утра, и проверяет наличие медицинских инструментов.
Это утро нашей семьи. Таких семей много. Почти вся Россия.
« return.